Ну, что мне грозит, размышлял Петр, в самом худшем случае - граф меня не выберет, и я вернусь к иезуитам. Подперши ручкой левый бок, высоко держа голову, он пошел подле матери легким скользящим шагом, уверенно и достойно, будто с младых ногтей только и делал что жил в Райских залах, обтянутых красным бархатом; черными, широко расставленными глазами спокойно и пренебрежительно поглядывал он на своих конкурентов, равнодушный к тем глупым ухмылкам и кривляниям, какие они исподтишка адресовали ему, ибо настолько разительно отличался от них, что не мог не возбудить их ненависти.

- Пожалуйста, ведите себя, как дома, пани,- снова повторил мажордом,- как дома, ни на что не обращая внимания.

Граф Гамбарини - маленький, невысокого роста, с лицом, будто выточенным из слоновой кости, с красивыми седыми волосами, завитыми на висках, то и дело кривил губы, презрительно усмехаясь. Он сидел неподвижно, скрестив ноги, обтянутые жемчужно-серыми шелковыми чулками, и, не скрывая своего удовольствия и скуки, разглядывал расхаживавших перед его троном через золотой лорнет, и, время от времени обращаясь к мажордому, давал никому не слышные указания, а мажордом старательно поддакивал ему в ответ.

- Улыбайся,-прошептала Петру пани Афра.

- А зачем, ведь тут нет ничего смешного!

- Забудь у меня это свое чертово "а зачем" и ссутулься немножко, стань поменьше и не делай вид, будто тебе принадлежит полмира, а то еше граф подумает, что у тебя не все дома, ведь если бы твой папенька не был нищим, ты бы едва ли стал добиваться здесь места, господи боже, да покажи ты ему хоть что-нибудь, он как раз на тебя смотрит!

И это действительно было так, даже