более чем так, поскольку граф не только уставился на Петра своими графскими буркалами, но, разглядывая, позабыл даже о своем презрении к окружающим и, спустив обе все еще скрещенные ноги на пол, склонял искусно завитую голову то вправо, то влево, назад и вперед, приставлял сложенные кольцом большой и указательный палец то к левому, то к правому глазу,- словом, вел себя как знаток искусства - каковым в действительности и являлся,-разглядывая картину, вызвaвшую у него чрезвычайный, исключительный интерес.

- Видите вон того мальчика в синем костюме с белым воротничком? - спросил он мажордома. По-немецки граф говорил плохо, с сильным акцентом, но помогал себе жестами столь выразительными, что понять его было очень легко.

- Разyмеется, Ваше Сиятельство, я вижу,- отозвался мажордом.

- Этот ребенок мне кого-то напоминает, не знаете, кого.

Лицо мажордома выразило сокрушение и печаль.

- Ничем не могу вам помочь, Ваше Сиятельство. Разве что... Ваше Сиятельство имеет в виду молодого Лобковица? Тот также высоко держит голову, и у него есть привычка подпирать рукой левый бок.

- Нет, нет,- возразил граф,- никакого Лобковица я в виду не имел, я имел в виду картину. Этот мальчик напоминает мне чью-то картину, вы случайно не помните, что это за картина?

- Не "Минерва" ли Боттичелли? - предположил мажордом не слишком уверенно. Граф фыркнул:

- Какая бессмыслица, там ведь женщина!

- Я осмелился на такую вольность,- произнес мажордом,- поскольку полагал, что лицо мальчика в этом возрасте скорее напоминает лицо девушки, чем взрослого мужчины или женщины. Но если Ваше Сиятельство настаивают, имея в виду картину, где изображен муж, я позволю себе высказать предположение, что лицо этого паренька напомнило Вашему Графскому Сиятельству лицо "Давида" Верроккьо - это хоть и скульптура, не живопись, но ведь и статую при желании можно считать в некотором роде картиной, поскольку она тоже что-то изображает, а главное - вышеупомянутый Давид у Верроккьо тоже положил руку на пояс.