Или если появится американский крейсер и всем будет приказано оставить порт.

На носу «Морского бегемота» он заметил вертикальную линию с нанесенными рядом белыми цифрами. Лоб Рашида Шираза прорезала глубокая морщина.

— Это плохо, — пробормотал он. — Очень плохо.

Рашид бросился к начальнику нефтеналивных сооружений.

— Этот танкер опасен!

Начальник служил на острове еще во времена шаха. Его подозревали в политической неблагонадежности, но навыки этого человека были для Революции важнее жажды расправы, так что должность оставили за ним.

Во взгляде начальника, устремленном на Рашида, не было страха. В нем читалось лишь скрытое презрение.

— О чем вы? — спросил он.

— Глядите. — Рашид протянул ему бинокль. — Там, на носу. Видите ватерлинию?

С видимой неохотой начальник подчинился, наведя бинокль на судно.

— Видите эти цифры? — нетерпеливо спросил Рашид. — Посадка слишком глубокая.

Его собеседник глядел на белые отметки на корпусе корабля. Это была «грузовая марка», обозначавшая, на сколько футов танкер сидит в воде. Если бы в трюмах везли нефть, была бы видна цифра шестьдесят, а иди судно порожняком, над водой показалась бы цифра двадцать пять. Но сейчас над бирюзовой гладью залива можно было явственно различить число сорок семь.

— Что же они перевозят? — Голос начальника был озадаченным.

— Так вы признаете, что я прав! Они приплыли не с пустыми трюмами.

— Да, — согласился тот, опуская бинокль.

— Ни один капитан, если он в здравом уме, не станет везти нефть в залив.

— Возможно, течь, — пробормотал начальник. — В трюме, должно быть, вода.