Я, ваша светлость, отличный охотник. Никто и ничто не убежит от меня, и не скроется. - Это вопиюще! Ты нагло попираешь все законы: незарегистрированное оружие, проникновение на частную территорию, наконец, охота на птиц... Знаешь ли ты, что в это время года запрещается... - Знаю, знаю. Сколько же вам говорить, что виной всему проклятущий голод?! А видели бы вы эту птицу! Отменный, аппетитнейший экземпляр! Красавец! Огромные крылья, такие белые-белые... Абсолютно белые, до неправдоподобия, будто никогда их не касалась грязь... И такой уверенный в себе, - он даже не попытался укрыться в кустарнике, весь был, как на ладони: величественный красавец, любующийся своими не столь прекрасными собратьями. О, то было восхитительнейшее зрелище, ваша светлость! - И что случилось потом? - Мой нос снова стал раздирать этот запах. - Какой запах? - Запах запеченного мяса. Зарождаясь где-то в мозгу, он овладевал всем моим существом. И я не смог ему противиться, - он был явно сильнее меня. Это уж точно! А у меня ведь семеро детишек, ваша светлость, уже больше месяца в их бедных ротиках не было ни кусочка мяса... И тогда я вложил в арбалет самую острую стрелу и направил оружие на птицу. И тут она взмахнула своими огромными крыльями. О, какой это был чудесный экземпляр! Божественный, истину говорю! Но не взлетела. Стрела скользнула, устремляясь точно к цели, будто сам Бог ее направлял... Я не промахнулся. Точнехонько - в голову. И вот тут... Птица обернулась ко мне. Да-да, она смотрела на меня! Я таких голов никогда не видел у птиц. - Что же такого особенного в ней? - Не знаю, как объяснить... Таких голов у птиц не бывает. Но главное - это глаза! Она смотрела на меня и... плакала! А из раны в голове сочилась красная кровь... - И что ты сделал потом? - Я бедный, голодный человек, ваша светлость. Но не жестокий. Я не хотел продлевать мучения этого существа. Я вложил в арбалет вторую стрелу. - И после? Говори же! - Вторая стрела пронзила грудь. И тут птица расправила крылья и начала отчаянно бить ими по воде...