Вот там-то Евгений Брун и собрал свой прибор. О патенте и не подумал. Какой, впрочем, патент, господа? Для этого деньги нужны, а Евгений с матерью жил на пособие. Прибор получился чудо - вот, что значит, не дать физику работать в течение трех лет. Идеи аккумулируются, руки жаждут, и возникает шедевр. А если не давать физику работать этак лет десять... Впрочем, это проблема для отдельного рассказа.
Евгений назвал свой аппарат "эмбриовитографом". Никакой заботы о потребителе - сразу и не выговоришь. Алекс повертел прибор в руках ("эмбрио..." получился размером с транзисторный приемник!) и остался доволен. На следующий день он сделал второй шаг к своему преступлению.
В "Шарей цедек" абортов не производили - о причине читатель догадывается. Алекс отправился в "Хадасу", где у него был знакомый гинеколог, и попросил разрешения присутствовать во время предстоящей нынче плановой операцию по убиению плода.
- Зачем тебе? - удивился приятель. - Собираешься переквалифицироваться? Так у вас там, насколько я знаю, аборты считаются криминалом!
- Да, - подтвердил Алекс, - есть заповедь "не убий". Именно поэтому я и хочу поприсутствовать.
Приятель не понял логики, но и отказать не нашел основательной причины. Коллега, все-таки.
Надеюсь, читатель меня простит, если я не стану описывать операцию. Детали ничего ему, читателю, не скажут. Главное - уходя из больницы, Алекс имел при себе заключенную в "магнитную колыбель" душу убитого только что врачами зародыша мужского пола.