Ему, конечно, виднее.
Душа младенца отличается от живого младенца не только тем, ей не нужно совать грудь и менять пеленки. Душа, даже новорожденная, обладает всеми знаниями всех предшествовавших реинкарнаций, а Эдик, к тому же, обладал еще и явными задатками гения в области абстрактного мышления. Если бы он родился... Но чего уж жалеть о несбывшемся! Алекс вел с Эдиком многочасовые беседы, в ущерб собственному здоровью, поскольку забывал о еде, в ущерб семейной жизни, поскольку позволял Элине путаться с каким-то ватиком, и в ущерб бюджету, поскольку опаздывал на работу, и однажды получил письмо о увольнении.
Он не очень огорчился, поскольку именно в этот день ожидалось рождение второй души. Эдик радовался этому не меньше Алекса.
Второй была девочка. Прелестное создание по имени Анюта - мама ее (если женщину, решившуюся на аборт, можно было назвать мамой хотя бы теоретически) была родом из Санкт-Петербурга, и новорожденная, издав первый крик, немедленно объявила, что Питер - лучший город России и всего мира, а Москва всего лишь деревня. Можно было подумать, что с этим кто-то спорил.
Кстати, после появления Анюты Алекс мог бы больше времени проводить дома - ведь теперь Эдику было с кем развлечься, - но Рискинд уже вошел во вкус. Он даже и не искал новой работы, полагая, что полгода перекантуется на пособии, а там видно будет. Эдик помогал душе Анюты осваиваться, он сопровождал ее во время первого выхода (или вылета?) за пределы "магнитной колыбели", и Алекс ощущал даже некоторую ревность - он, видишь ли, их родил (какое самомнение!) и сразу стал не нужен. Вечная проблема отцов и детей, но не слишком ли рано?
А потом пошло. Души рождались одна за другой, и хорошо, что они были нематериальны, иначе в "магнитной колыбели" очень быстро наступил бы демографический кризис. Да еще новые поступления едва ли не каждый день женщины продолжали заниматься богопротивным делом, избавляясь от ненужного им плода. И что ужасало Алекса - почти все они были "русскими". Проклятое наследие социализма с его неприятием контрацептивов.