Я могу, конечно, рассадить их по пресс-хатам, замордовать, но сами знаете, что стоят такие «признания». Так что, не сочтите за труд, загляните, разберитесь с этими людьми... Ну не могу я побороть это ощущение... – Начал Изотов по второму кругу.
– Хорошо. – Прервал его излияния целитель. – Я подъеду.
Вскоре Пономарь шагал по коридорам здания на Лубянке. Какой-то сержант, посланный майором, чтобы встретить Дарофеева, проводил его прямо к кабинету Сергея Владимировича. Обменявшись рукопожатием с фээсбэшником, Игорь Сергеевич сразу спросил:
– Где мой клиент?
– Один? – Недоверчиво переспросил Изотов, – А я думал, что вы сразу троих...
– Это если у меня времени, да и сил, хватит.
Пономарь прибеднялся. Не то чтобы он полностью забыл, что такое усталость, иногда она давала о себе знать, но для полного восстановления сил Игорю Сергеевичу требовалось не более пяти минут. Несколько раз он ставил над собой эксперименты и без особого вреда для здоровья работал без сна несколько суток подряд.
– Все задержанные в камерах. Я не знал, где вам лучше с ними пообщаться...
– Лучше, наверное, на месте. – Проговорил Игорь Сергеевич, – Чтоб не тревожить их лишний раз.
– Как скажете, – С готовностью согласился майор. Он позвонил в изолятор и заказал пропуск на целителя. А через четверть часа Игорь Сергеевич уже разглядывал в «волчок» сидевшего в камере Илью Дмитриевича Серова. Убийца сидел, прикрыв глаза ладонью, не реагируя на шум у двери.
– Поговорить с ним не нужно? – Сергей Владимирович кивнул в сторону окованной двери.
– Пока нет. – Отрицательно мотнул головой целитель. – Мне бы расположиться по соседству с ним...
– Камера справа свободна. – Писклявым голосом сообщил сопровождавший их сержант-охранник, перебирая гремящие длинные ключи.
– Откройте. – Приказал Изотов.
Войдя в узкую двухместную камеру, Пономарь огляделся. Деревянные нары в два яруса, стол, на котором чья-то рука вырезала шахматную доску и поле для нардов, унитаз за невысокой отделанной кафелем загородкой и зарешеченное окно, из которого видно было лишь небо, да облака. Присев на нары, Игорь Сергеевич ухмыльнулся: