Его волосы уже не блестели, как раньше, они потускнели, как потускнели его мечты и надежды.

Он пытался избавиться не только от пластиковой грязи - он смывал усталость, воспоминания о Томо, мысли о напрасно потраченном времени и о бренности всего сущего. Остаток дня принадлежал только ему; в нем не было места ни фабричным правилам, ни грохочущим мельницам, ни грубым работягам, пытавшимся найти козла отпущения, которого можно без конца шпынять по всякому поводу и без повода только для того, чтобы выместить свою тоску и озлобленность.

Закончив мыться, Гэри вышел из ванной.

- Звонил Дэйв! - крикнул снизу отец. - Он хочет, чтобы ты поиграл за него в этот уикэнд.

Гэри пожал плечами - вот нежданно-негаданно! - и отправился в свою комнату. Через минуту он вышел одетый в джинсовую куртку, шорты и спортивные туфли, оставив в ванной свои грубые, с литыми носами, башмаки, пропитанные грязью джинсы и толстые брезентовые рукавицы. Он подошел к лестнице, но, щелкнув пальцами, вернулся в комнату, чтобы взять с собой зачитанного до дыр "Хоббита" Дж. Р.Р.Толкина. Остаток дня принадлежал Гэри, и он знал, как проведет его.

- Ты ему позвонишь? - спросил отец, когда Гэри пробегал мимо кухни. Тот резко остановился, удивившись звучавшей в голосе отца настойчивости.

Гэри внимательно посмотрел на него. Он не мог представить, как выглядел отец в молодости, потому что был младшим из семерых детей и, когда родился, отцу уже перевалило за сорок. Но Гэри слышал, каким он был игроком. "Он мог пойти в профессионалы, твой отец, - утверждали пожилые соседи, давнишние дружки отца. - Только тогда за игру мало платили, а твой отец уже обзавелся семьей".

- Дэйва сейчас нет дома, - соврал Гэри. - Позвоню ему вечером.

- Ты собираешься играть за него? Гэри пожал плечами:

- Наша фабрика выставляет на соревнования свою команду. Лео хочет, чтобы я играл левым полукрайним.