Впервые с того мгновения, как она услышала трагическую новость, Анастасия Дмитриевна посмотрела на меня более-менее ясным взором.

— Взвинченный он был какой-то, — сказала она. — Красный как рак.

— Красный?

— Ага, — простодушно кивнула она. — Красный, злой и… потный.

— Какой?! — удивился я. — Потный?!

— Да, — снова кивнула Анастасия Дмитриевна. — Даже отсюда было видно, что пот с него ручьями тек. Мимо меня пулей пролетел, а все равно заметно было.

— Он уходил от Михаила Александровича или только еще шел к нему? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Уходил.

— А когда он пришел? Сколько он пробыл в квартире?

Анастасия Дмитриевна покачала головой:

— Не знаю. Я заступила на дежурство в девять вечера. Как он пришел, не видела, значит, до меня было. А ушел часов около двенадцати.

Да. За это время можно было и поругаться, и подраться, и перебить целую роту бывших ответственных работников.

В общем-то можно было делать кое-какие выводы, но на всякий случай я спросил:

— А больше ничего подозрительного не было?

— Вам этого мало? — неожиданно резко спросила меня Анастасия Дмитриевна. — Он это, он. Мне давно его харя не нравилась. Все как люди, идут, здороваются, о делах спрашивают, о детишках, а этот ходит, как мимо пустого места. Важный такой — не подступишься, куда нам со свиным-то рылом… А как он его убил-то? Застрелил, что ль?

— Анастасия Дмитриевна, — уклонился я от прямого ответа. — С минуты на минуту прибудет оперативно-следственная бригада из МУРа. Вы им все это расскажите, ладно? И скажите еще, что Турецкий, то есть я, который их вызвал, постарается прибыть, — я посмотрел на часы в ее будке, — через полчаса. Ладно?

Она обернулась и посмотрела на те же настенные часы за своей спиной:

— Ладно.

3

Решение я принял сразу же, почти автоматически.