Все, за исключением Кууруса, рассмеялись.

Минутой позже в зал ворвались четыре крепких вооруженных охранника в туниках с перекрещенными на груди шелковыми голубыми лентами. - Где Хуп-дурачок? - гаркнул один из них - рослый парень с мощной челюстью, в которой недоставало нескольких зубов, и длинным, протянувшимся через всю правую щеку шрамом Его спутники принялись обыскивать зал - Я спрашиваю, где Хуп-дурачок^ - настойчиво повторил предводитель четверки, обращаясь к хозяину таверны - Сейчас я его поищу,- ответил хозяин, подмигивая мрачно усмехнувшемуся парню со шрамом, и с нарочитым вниманием заглянул под прилавок.- Нет,- печально ответил он,- кажется, Хупа-дурачка здесь нет Жаль,- разочарованно протянул предводитель четверки - Придется поискать где-нибудь в другом месте - Придется,- с сожалением вздохнул хозяин и, выдержав короткую, особенно жестокую для беглеца паузу, внезапно воскликнул" - Нет' Подождите, здесь, кажется, что-то копошится' - И, наклонившись к прижавшемуся к его ногам дрожащему от страха карлику, резким рывком поднял его над прилавком и швырнул парню со шрамом под ноги. -Вот так сюрприз! - воскликнул рослый парень.- Да это же Хуп-дурачок!

- Сжальтесь надо мной' Пощадите! - истошно завопил Хул, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук.

Четверка охранников, вероятно некогда принадлежавших к касте воинов, веселилась, наблюдая за безуспешными, выглядящими комично усилиями тщедушного человечка.

Присутствующим тоже нравилось это зрелище.

Толстое тело маленького уродца Хула с худыми болтающимися руками и ногами напоминало скорее мешок с тряпьем, а грязные, прикрывающие его лохмотья только усиливали это впечатление. Одна нога у него была короче, правый глаз был наполовину закрыт, а массивная, слишком тяжелая для тонкой шеи голова безвольно свесилась набок - Вы и вправду собираетесь его убить^ - поинтересовался один из посетителей -Да, на этот раз он умрет,-ответил один охранник-Он осмелился назвать по имени Портуса и попросить у него монету Гориане по большей части не проявляли благосклонности к попрошайкам, а многие вообще считали, что занимающиеся этим делом оскорбляют не только почтенных граждан, но и сам город.