Кэрмоди пожал плечами и улыбнулся. Его мягкая улыбка разительно контрастировала с тем сумасшествием, что только что владело им при попытке завладеть скальпом. Он повернулся и пошел прочь. Ветер взвыл и с новой силой ударил ему в лицо. Кэрмоди согнулся и поспешил к стоящей на углу телефонной будке. Будка была огромна, как и все на этой планете, и могла вместить человек двадцать. Немного помедлив, Кэрмоди вошел внутрь, подошел к одному из шести аппаратов и взял трубку. Однако не стал садиться на каменную скамью, а, нервно переминаясь с ноги на ногу, сразу начал набирать номер, изредка кося взглядом в сторону входа.

Трубку, как обычно, сняла миссис Кри.

– Здравствуй, прелесть моя, – хрипловатым голосом проговорил Кэрмоди, – я хотел бы поговорить с отцом Скелдером или отцом Раллуксом.

Миссис Кри хихикнула по своему обыкновению и ответила:

– Отец Скелдер как раз здесь. Подожди секунду.

Наступила пауза, и затем отозвался мужской голос:

– Кэрмоди? В чем дело?

– Ничего особенного, – сказал Кэрмоди – я думаю...

Он замолчал, ожидая комментариев, и улыбнулся, подумав, что Скелдер нетерпеливо ожидает продолжения, не в состоянии что-либо сказать в присутствии миссис Кри.

Он представил себе длинную физиономию монаха, изборожденную резкими морщинами, высокие скулы, впалые щеки, огромную лысину, тонкие злые губы, способные сжиматься до состояния узкой щели.

– Слушай, Скелдер, у меня есть кое-что новенькое. Может, это важно, может – нет, но во всяком случае это выглядит весьма странно.

Он замолчал, зная, что монах прямо исходит слюной от нетерпения, борясь между попытками сохранить невозмутимость и желанием рявкнуть на Кэрмоди, чтобы тот выкладывал все и поскорей. Но спорить все же пришлось – слишком велики были ставки.