Но Винд ему не проигрывал. Если Ливень был воплощением власти драконов, то Винд — свободы?.. Он олицетворял собой те бескрайние дикие лесные просторы, из которых пришел. Клянусь, я почувствовал нечто, сильно смахивающее на гордость!

— Я могу разделить с тобой огонь? — невыразительно поинтересовался мой спутник.

Насколько я мог судить, это значило объявление себя гостем, — а у драконов либо гость, либо лорд, либо труп. Вроде у самок по-другому, но стаи я встречал редко…

И уж тем более, — не был в их гнезде!

Даже обе драконы напряглись. Вулкан переводил шалый взгляд с одного на другого — все-таки выпороть бы его, что бы хоть через задние ворота капля ума вошла пока не поздно!

— Это не мне решать. Я здесь тоже гость, — так же бесцветно ответил Ливень.

Как всегда! Вот скажите, как это по-вашему следует понимать? Вежливая констатация, что здесь угодья Шторма? Начало дружеской беседы на равных? Или прелюдия к поединку — тоже на равных?

— Что ж, брат, — Винд неожиданно улыбнулся: кончиками губ, — Тогда проветримся?

Оба дракона сорвались с карниза прежде, чем я смог разглядеть подробности преображения…

Я сидел, как на иголках, не понимая, что не дает мне уйти. Винда все не было.

Ливень тоже не возвращался. Торнада живописала Буре и Вулкану, как собирается основать новую стаю в садах под Миркалем на диком смешении латыни и всех диалектов мира — как они сами понимают, о чем говорят? Хотя все знают, что драконам речь нужна постольку поскольку — они просто слышат друг друга…

Одна из девочек, — я уже углядел, что они вообще-то погодки и ничуть друг на друга не похожи, — указала на мой нож: