— Раз в неделю, — говорит он напоследок. — Не знаю, по каким дням. И ни мяса, нияиц. А хорошенький у вас мальчуган. Просто прелесть!

Я ежедневно принимаю в подвале душ. Экономно расходуя мыло, я уже полгодаумудряюсь ходить чистым. Одежда так плохо сидит на мне потому, что она чужая, изстенных шкафов и гардеробов. Перепачкав все вещи, я вывешиваю их на солнце,устраивая световую и тепловую чистку.

Одно время мне хотелось казаться женщине привлекательным, и сначала онаотносилась к этому благосклонно.

Но теперь у нее появились сомнения насчет секса. Она все время отвлекается, то идело бегает к приборам, все чаще жалуется на усталость и отсутствие влечения.Наличие ребенка-мужчины делает ее раздражительной. Я бы не возражал, чтобы оназабеременела, хотя, конечно, беременность вызовет проблемы. У нее и так есть, оком заботиться. Но потом я сообразил, что раз Голос может обращаться прямо ксознанию, врезаясь в мешанину переплетенных нейронов, то почему бы ему невоздействовать на органы и железы и не усыпить наши непоседливые сперматозоиды ияйцеклетки?

Однажды ночью я просыпаюсь в одиночестве и испытываю желание. Я спускаюсь вниз иговорю ей об этом, но получаю резкий отказ. Она стонет, закатывает глаза, едване лишается чувств.

— Я не могу заниматься этим!

Нашей близости настал конец — теперь я в этом не сомневаюсь. Одновременно меняохватывает грусть и чувство облегчения, потому что ощущаю себя свободным.

С утра следующего дня женщина спит в гостиной, постелив простыню прямо насияющий жесткий пол. Меня она больше не оставляет на посту одного. Рядом сдверью она поставила ведро для отправления естественных нужд. В редкие моменты,когда она смотрит на меня, ей не удается скрыть презрение.

Я вижу свой последний разборчивый сон.

Я стою на берегу, на бесцветном песке, а на меня с ревом наступает валсверкающей океанской воды. Вдруг появляется женщина. У нее, как у мужчины в