В моих ночных грезах идет дождь.

Движение, узнаю я, — это материя, над которой поработал хаос. Малейшие измененияветра и влажности приводят к зарождению или затуханию бурь. Ни один механизм иничей мозг не способен уследить за всеми колебаниями, всеми вспышкамивдохновения. Невозможно даже предсказать, какое крохотное событие обеспечитбезоблачный день, а какое изменит одним махом миллионы судеб, внеся незаметнуюдеформацию в фундамент мироздания...

«Представь себе, что ты способен путешествовать в прошлое, — нашептывает мнесовершенно другой голос во сне. — Представь, что ты в курсе опасностей, которымичревата любая перемена, но честолюбие заставляет тебя идти на риск. Ловкообращаясь с чудовищными энергетическими зарядами, ты прорубаешь окнаисключительно из местного материала. Свой опыт ты ограничиваешь несколькимимгновениями. Ты не позволяешь себе ничего, кроме камеры и передатчика, оченьсовершенных приборов, не отличимых внешне от песка и шелухи. Гоминид можетпялиться в твое окно, может на нем топтаться, хватать лапами, грызть, необращать на него внимания. Что бы он ни сделал, оно все равно останется для негообычным грязным кусочком кварца.

Но все усилия напрасны, — продолжает голос. — Ты очень старался, но все равно несмог не наследить. То ли произошла утечка тепла из-за соприкосновения атомов, толи недостаточно сбалансированной оказалась оптическая энергия, из-за чего ксреде прошлого добавились или, наоборот, были из нее изъяты считанные протоны...Узнать, что случилось, невозможно, но последствия дадут о себе знать, количествоизменений будет расти в геометрической прогрессии. И этот процесс неостановим,как цунами».

Вселенная, узнаю я, до невероятности хрупка.

И как человек, каким бы могучим ни был его ум, может надеяться вернуть все напрежние рельсы?

Парень, разносящий продовольствие и прочие необходимые припасы, появляетсядважды в неделю и иногда задерживается на крыльце, рассказывая мне, что видел в