Но теперь озверел и я. От резкой боли и от досады на собственную неловкость во мне словно проснулись неведомые дотоле способности. Как-то очень ловко выставив в сторону варана резак, я мгновенно провел им уверенный выпад в сторону песчаного крокодила и голова хищника рухнула на песок.
Отскочив в сторону, подальше от хлынувшей потоком темной крови, оглядываюсь на Кена. Странно, но друг вовсе не хлопает в восхищении моим подвигом ни ресницами, ни ладошками. Вместо этого, повернувшись ко мне спиной, он яростно пускает куда-то в соседний бархан один болт за другим.
– Кен, что там?! – заорал я, пытаясь взобраться по осыпающемуся склону поближе к другу.
Он прорычал что-то нечленораздельное, затем вдруг резко взмахнул руками и кубарем покатился по склону прямо на меня. Лишь в самый последний момент я сумел увернуться от летящего на меня в клубах песка Кена, но не устоял на ногах и покатился следом.
А когда, наконец, встал на ноги и обернулся назад, то увидал на вершине бархана двух разъяренных варанов, неистово рвущих бока третьему. Однако огромный рыжий крокодил, раненный Кеном, вместо того, чтобы убегать от острых клыков родичей, сам норовил вцепиться в них. Он крутился с неожиданной для его размеров скоростью, но силы явно были не равны. Вот один из нападавших выхватил из рваной раны увесистый ломоть мяса и за его зубами потянулись кровавые плети кишок.
Меня замутило от этого зрелища и я поспешно отвернулся. Как раз вовремя, чтобы обнаружить, что Кен, достав из-за пояса нож, кромсает убитого мной варана.
– Эй, Кен! – возмущенно рявкнул я на друга. – С какого перепугу ты решил, что торговцы в Гредале купят дырявую кожу?!
– А с какого перепугу ты решил, что я собираюсь ее продавать? – не переставая орудовать ножом, язвительно проворчал он.
Ну вот, теперь уж я и вовсе ничего не понимаю.