Кен у нас парень сообразительный, и никогда не забудет напомнить, что мое дело таскать тяжести, однако, обычно я и сам понимаю мотивы его поступков. Но вот сейчас, глядя, как на песок падают отхваченные от окровавленной туши куски мяса, не могу даже приблизительно уразуметь, зачем это понадобилось Кену.

– Что застыл, помог бы лучше! – сдался наконец он, тщетно пытаясь отпилить ножом корявую лапу гигантского пресмыкающегося.

Да пожалуйста, только зачем?

Однако, не дождавшись ответа на свой безмолвный вопрос, со вздохом приступаю к делу. Через несколько минут варан распилен на сочащиеся кровью куски, и Кен деловито разбрасывает их вокруг себя по какому-то странному, только ему одному известному, принципу.

– Отходим! – оглянувшись назад, командует он и мы торопливо покидаем место схватки.

Как оказалось, очень своевременно. Парочка мерзких тварей, дожрав раненного собрата, вспомнила, что тут был кто-то еще и ринулась в нашу сторону. И, разумеется, наткнулась на останки убитого мной варана. Гады немедленно вцепились оба разом в ближайший кусок и нервно завозились, пытаясь единолично сожрать добычу. И только глядя на их злобное противоборство, я понял замысел Кена. Пока вараны воюют так за каждый кусок, мы, возможно, успеем уйти на недосягаемое расстояние. Обернувшись к другу, чтобы похвалить за удачную идею, обнаруживаю, что он уже почти скрылся за верхушкой соседнего бархана.

Черт, а что ж тогда я-то здесь стою?!

Пустыня, на поверку, оказалась самым гадостным из всех ландшафтов, когда-либо виденных мною. Мало того, что здесь начисто отсутствовало все то, что обязательно наличествует в любой другой местности, например, вода, растения, и естественные укрытия, так еще и присутствовали крайне неудобные эффекты.