— В Зарде нет крестьян вообще, только бедняки. Мы были бедны, но мне, как ребенку, это было безразлично. У нас была еда, кров, игрушки, любовь. Я не считала нас бедными, но богатыми мы тоже не были. Моя мать была деревенской ведьмой стихии земли. Она никогда не пользовалась своей магией ради личной выгоды или чтобы навредить, разве что в качестве обороны. Но даже тогда она брезговала убивать. Она не поняла бы моих методов замуровывать заживо в камень.

— Ты только дважды так делала, и оба раза это спасло нам жизнь.

Она улыбнулась ему.

— Да, так и есть. Но я стою здесь, где волшебством моей матери пропитана сама земля, и стараюсь от него оградиться.

— Почему?

— Я боюсь, Грегор. — Летний ветер разметал ее темные волосы. — Я обещала своей матери, что я никогда не воспользуюсь силой во зло. И я уже столько раз нарушала это обещание.

— Ты боишься, что ее призрак будет в назидание навещать тебя.

— Да.

— Джесс. — Он прижал ее к себе. — Пожалуйста, расскажи мне, что здесь произошло.

— Однажды старый волшебник и его сын остановились здесь на ночь. Я никогда не встречала по-настоящему старого волшебника, ведь они могут жить тысячелетиями. Но этот был стар. Его сын был молодым, сильным и красивым, так что деревенские девушки все глаза на него проглядели. Той ночью старый волшебник умер. — Руки Джессмин замерли. Она стояла абсолютно неподвижно. — Сын обвинил нас в том, что мы отравили его отца. Он разрушил нашу деревню пламенем и молниями, бурей и землетрясением. Мой отец и браться были убиты. Когда все было кончено, спаслись только моя мать и я. — Джесс глубоко и судорожно вздохнула. — Моя мать, как деревенская ведунья, взывала к судьям Зардиана. Они ничего не сделали. Спустя два дня после того, как они оправдали сына волшебника, он убил мою мать. — Она опустила взгляд и встретилась с его глазами. Они были карими и широко раскрытыми от удивления и боли.