— Что скажешь, Парл Дро? — повторил слуга.

— Скажу, что в покосившемся доме обитает призрак, — ответил Дро. В сущности, он лишь повторил то, что сказал в самом начале, но по таверне прокатился довольный говорок. Музыкант, закинув свой инструмент за спину, просачивался сквозь толпу, словно облачко разноцветного пара.

— И что ты будешь делать?

— Думаю, что для начала пойду посплю. Если, конечно, у вас найдется подходящая комната.

Толпа разочарованно зароптала.

Без сомнения, все ожидали, что он тут же бросится за порог.

— Но разве ты не пойдешь к Сидди Собан?

— Пожалуй, нет, — ответил Дро и встал, не обращая внимания на боль, словно раскаленной петлей, вновь захлестнувшую его покалеченную ногу. Музыкант замер в двух шагах от него, вклинившись между двумя здоровенными батраками, будто именно тут он, менестрель, и появился некогда на свет из крошечного зернышка, оброненного на пол, и прочно пустил корни. Он был всего лишь на дюйм-другой ниже Дро, но тонок, как стебель тростника.

Дро продолжал смотреть на слугу в переднике.

— Есть у вас комната?

— Я покажу. Так что насчет неупокоенной Силни?

— А что с ней?

По толпе прошел сердитый ропот. Идя мимо длинного стола, за которым ужинал, Дро чувствовал, как напряглись и насупились его сотрапезники. Не хотелось им, чтобы он просто взял и ушел после того, как разбередил всех. Однако даже когда напряжение достигло предела, Дро не пропустил мгновения, когда легкая, как перышко, рука скользнула к кошельку во внутреннем кармане его плаща. Но он и бровью не повел в сторону музыканта, не испытывая ни презрения, ни зависти к мастерству карманника.