Слуга подвел его к лестнице.
— Наверху, дверь налево. Но разве ты не собираешься хоть что-нибудь сделать с Силни? А говорили, что ты герой!
Толпа зашевелилась, демонстративно не глядя в сторону охотника, словно женщина, которая решила, что ее обделили вниманием.
Музыкант уже снова погрузился в настройку своего инструмента, спрятавшись за завесу темно-золотых волос, будто он тут вовсе ни при чем.
Старый слуга позволил себе ухмылку, глядя, как неуклюже, по-утиному, карабкается по лестнице Дро.
— А ты, оказывается, вовсе не так хорош, как говорят в народе.
Дро добрался до лестничной площадки, остановился и обернулся к трактирщику с самой озадаченной и дружелюбной улыбкой из всех, что случалось тому видеть.
Убийца Призраков снова молчаливо ждал. Обнаглев, слуга добавил:
— Прямо сказать, так и совсем нехорош. Надеюсь, мне в жизни не доведется увидеть более мерзкого типа, чем ты.
— Держись подальше от зеркал, и есть шанс, что не увидишь, — сказал ему Дро и толкнул дверь по левую руку.
Глава 2
До рассвета оставался еще час. Парл Дро стоял на узком деревянном мосту над бурной рекой. Разбухшая от талых снегов высокогорья, река бешено билась о каменные опоры моста, готовая жадно сомкнуться над любым безумцем, который захочет переправиться через нее вброд или вплавь. Но на мосту ждал некто пострашнее горной реки. Когда-то он был человеком, теперь стал бесплотной тенью с длинными когтями. За годы посмертных явлений тень обрела способность становиться не менее реальной и опасной, чем река. Даже более осязаемой, чем мост, доски которого местами прогнили и вывалились. Ненависть держала призрака здесь, ненависть и зависть ко всем, кто остался жить.
Их поединок — воля против воли, дух против духа — длился с самого восхода луны. Призрак не мог стронуться с одного края моста, Парл Дро — с другого. Дюйм за дюймом каждый из них отвоевывал пространство у своего противника. Дюйм за дюймом продвигались они друг к другу, навстречу последней схватке, которая решит, кому из них суждено остаться на этом свете.