Последние полчаса Дро чувствовал, что из дома за ним наблюдают, но не беспокоился. Нет ничего странного, что в такой глуши глазеют на незнакомца. И все же, когда дорога свернула и он поравнялся со старинными железными воротами, что-то заставило его остановиться. Может быть, это было загадочное седьмое чувство, которое и сделало его тем, кто он был. А может, более обыденное и полезное шестое — нечто, легко ловившее привкус несчастья или тайны в человеческой ауре. Дро ничего не мог знать — но испытывал странную уверенность. Сам дом, заросший и покосившийся, в сгущающихся сумерках выглядел так, словно с ним обязательно связано нечто сверхъестественное. Тем не менее Дро едва не отринул неясную догадку как плод чрезмерного воображения. Но он был не из тех, кто легко отбрасывает подозрения — чутье редко подводило его.

Он толкнул железную створку ворот и ступил на мощеный двор.

Над колодцем скорчилось мертвое фиговое дерево. Другие деревья позавидовали его близости к воде и высосали жизнь из своего собрата. Воистину зловещая картина. Дверь дома, обрамленная каменным портиком, была деревянной, старой и сильно покоробившейся. Дро подошел к ней и пару раз постучал.

Пока он ждал, звезды в сгустившейся ночи разгорелись ярче, и призрачная луна, подобно всем призракам, обрела плоть и притворилась настоящей.

Никто не отвечал на стук, хотя дом, несомненно, был обитаем. Казалось, теперь все в нем напряженно прислушивается, затаив дыхание, разглядывает незнакомца у порога. Возможно, здешний обитатель, оставшись один после заката, просто проявлял разумную осторожность и не хотел открывать дверь незнакомым странникам.

В привычки Дро не входило попусту запугивать ни в чем не повинных людей, хотя при необходимости это было ему по силам. Он отступил и пошел прочь от старой двери.