− Есть немного, – подросток поскреб в затылке. – Чем это ты меня стукнул? И как? Я даже понять ничего не успел. Только искры в глазах, а потом все потемнело.

− Я еще не так могу наподдать, – пообещал я. Направленное мне в живот дуло пистолета неизвестной конструкции до сих пор щекотало нервишки. Пусть думает, будто я способен оказать жесткий отпор, если у него вдруг снова проснется желание меня пристрелить.

Снаружи послышался шквал возмущенных голосов. Я кинулся к окну. Поселковая публика ревела, взбудораженная пламенными речами старика Арцыбашева. Забор испытывал постоянное механическое напряжение, физики отлично знают, как это бывает с материальными объектами, – со стороны улицы на него навалилась целая толпа. Не рассчитанный на подобное применение сил, он, в конце концов, подвергся логичной деформации, а затем под бурным натиском биомассы рухнул. Агрессивная толпа потекла по моему участку под хруст ломаемых досок. Самые бойкие активисты движения против строительства несуществующей бомбы принялись обрывать в саду яблоки и швырять в дом. Другие отрывали штакетины и собирались пустить их в дело, как только доберутся до меня.

− Это кто такие? – поинтересовался Виталик. Я и не заметил, как внук оказался рядом.

− Соседи… будь они неладны. – Поселковые обыватели и раньше предпринимали против меня разнообразные демарши, вроде неприличных надписей на заборе и летящих в окна булыжников (пришлось со стороны улицы поставить противоударные стекла), но я и предположить не мог, что они могут пойти на штурм, чтобы уничтожить мое изобретение.

− И зачем я твой пистолет забрал? – пробормотал я.

− Так он у тебя?

− Нет. Его же не я забрал. То есть я, конечно, но не совсем я. Короче говоря, у меня его нет. Пока нет. Потом будет. Но слишком поздно. Зато, – я поднял вверх указательный палец, – у меня есть ружье!

− Прямо сейчас? – поинтересовался внук. – Или тоже попозже будет?