Время шло, но профессор не спешил появляться, а Рихарду становилось все хуже, и он мысленно ругал себя за потакание проклятой гордыне, которая заставила его тащиться сегодня на встречу со Шварценбергом через весь город. Ведь он мог легко сказаться больным и предупредить об этом профессора по телефону, тем более что тот накануне дал ему номер.
- Что с вами? У вас жар?- с тревогой в голосе спросила фрау Шварценберг. Слезы у нее уже высохли, а ее серые глаза теперь лучились теплом и заботой. Эту позитивную энергетику он почувствовал в ней с самого начала, наверное, потому что ему самому так недоставало ее с детства, и он всегда инстинктивно тянулся к ее носителям, точнее - носительницам.
Из-за высокой температуры он запомнил не все события того дня. Должно быть, он что-то ей ответил, потому что она снова исчезла и появилась через некоторое время с чашкой мятного чая и какой-то микстурой. Горячий напиток вернул его на время к жизни, так что он смог объяснить хозяйке, что его бы вполне устроило просто забрать прочитанную рукопись с пометками профессора, а обсудит он ее с ним уже в университете. Они прошли в кабинет Шварценберга - на столе лежала дипломная работа Норман-Ауденхофа, а в пишущей машинке была заправлена недописанная рецензия на нее. Рихард просмотрел рукопись и отметил, что профессор так и не успел до конца с ней ознакомиться.
- Простите, - виновато улыбнулась фрау Шварценберг, - это все моя вина. Он как раз работал с вашей рукописью, когда я отвлекла его и... в общем, между нами произошла ссора, и он ушел из дома.