С пистолетом в руке.

За то время, пока я добывал оружие, второй киб вполне мог наделать во мне изрядное число дырок — p-полупроводник обзавидовался бы. Но…

Киб остервенело терзал свои глаза. Я перекатился вбок. Упруго вышел в боевую стойку. Прицелился. Только тогда киб остановился. Повернул ко мне лицо.

И я понял…

Окровавленные глазницы. Киб пытался выцарапать из глаз тактические линзы. У него почти получилось — линза левой глазницы свисала на тонких проводках-паутинках, открывая водянистый как у рыбы глаз с глубоким черным зрачком. В правой глазнице, в окружении расцарапанных ногтями окровавленных век все еще пылала внутренним светом тактическая линза.

Система целеуказания в полевых линзах! Кто-то забил ему инфосистему помехами, слепя его избытком данных. Это все равно что ослепить обычного человека мощным прожектором.

Я выдохнул и плавно выжал курок. Ничего не произошло. Курок не двинулся с места. Словно был приварен к предохранительной скобе намертво. Киб криво ухмыльнулся. Вытер струйку крови со скулы. Медленно и неспешно, с громким треском, разлепил «липучку» на кобуре «Глока».

Дурак!

Я забыл про «чип верности». Он наверняка был вмонтирован в «Вектру». Я швырнул бесполезным оружием в голову кибу. Тот не глядя, отбил его в полете. Левой рукой, словно я кинул в него мячик. Слепая линза полыхала на искаженном холодной яростью лице.

И я бросился на киборга.

Это было почти самоубийство. Киб со своим набором сверхспособностей был способен переломать мне кости без особых проблем. Но позволить ему достать пистолет тоже было бы самоубийством. Верным самоубийством. Безо всяких «почти».