— Странно, учитывая, что ваша газетка любит вставить московским властям за разгул криминала. Так какие соображения у вашего начальства?

— Я и есть начальство, зам главного редактора, Елена Тархова.

— А я, кстати, Леня, какое приятное созвучие у наших имен.

— Так вот, Леня, мы попеняем московским властям, когда момент настанет, ну а… в городе должны быть вполне уважаемые люди.

— Такие, как начальник ГУВД. Я понял, если что не ладится, надо свалить на дурную Москву, если же что-то тип-топ получается, значит, наши городские начальники отличились. Отличная тактика, учитывая, что во всем городке и его окрестностях ничего кроме вашей газеты приобрести нельзя.

— Центральная пресса и даже Свердловская слишком дорого встанут за счет подвоза… А Москву нам действительно любить не за что.

— Да уж, все местные оголодали так, что задницы паутиной заросли, — «поддакнул» я.

— Все не так просто, как вам хотелось бы. Раньше население нашего городка относилось как бы к высшей касте. Кто-то без дела ерзал на своем рабочем стуле, кропал там стишки, выпиливал лобзиком, размышлял о летающих тарелках, но зарплату и все такое имел, кто-то вымучивал диссертацию, кто-то неторопливо делал науку, годами что-то изобретал, проталкивал, ждал. А сейчас надо ежесекундно мельтешить. Не подвертишься сегодня, завтра будешь в обносках ходить. И все знают, кто в этом виноват.

— А также кое-кто знает, на чем держалось благополучие вашей высшей касты. Вначале жила она на горбу у селян-крестьян, которые до пятьдесят пятого года от голода пухли, танцевала на хребте у зэков, от которых только лагерная пыль осталась. Жировала ваша каста за счет работяг, у которых вся жизнь проходила между станком и фугасом бормотухи.

— Да уж, а сейчас у них в животе «смирновская» булькает, когда они по чужим огородам картошку выкапывают, чтобы зиму протянуть… — огрызнулась госпожа Тархова.

— Нефтяная река ради вашей касты за кордон текла, пока не выдохлась.