Старший брат Силлиус (он уже даже начинал седеть) с видом непогрешимого мудреца произнес:

— По крайней мере, Керин, ты мог бы выбрать другую ночь, а не ясную, в полнолуние. Тогда ты смог бы ответить Эомеру, что он заметил какого-то другого ухажера Аделайзы. Они, по-моему, все время вокруг нее вьются.

— Да, я повел себя как осел, — с досадой сказал Керин. — Но что теперь делать? Поддаться и жениться под прицелом арбалета?

Большой, сильный Джориан — средний брат — ухмыльнулся в всклокоченную черную бороду:

— Нет, нет, приятель. Нам таких фанатиков, как Эомер, в родственники не нужно.

— А он фанатик чего? — спросил Керин.

— А вот этого нового культа, что Икбар принес из Федирана. Насколько я знаю, его божества — бог и богиня — страсть какие целомудренные. Говорят, что законно повенчанные муж и жена должны каждый раз спрашивать разрешения у жреца, чтобы воспользоваться своими «дружескими» правами. Он и общественные бани хочет запретить — до того претит ему нагота. Приверженцы культа не смеют и дюйма кожи обнажить перед своими собратьями. Да уж коли об этом речь зашла: ты уверен, что не проник в сочную Аделайзу?

— Уверен, Джориан. Уж кому и знать, как не мне... На самом-то деле я немного и хотел — поцеловаться, пообниматься... А вот она...

— ...имела более серьезные планы, — вставила Васина, сестра Керина. — У Аделайзы промеж ног-то так и зудит... Если она забеременеет, одним богам будет известно, кто из дюжины ее приятелей тому виной.

— А Керин — подходящая добыча, — прибавил Силлиус, — в деревне ведь знают, что дела наши идут хорошо. И если бы Эомер не вмешался так некстати, прощай невинность нашего парня, что снег прошлогодний...

— Эомер чего-то кричал насчет лишения девственности, — пробормотал Керин. — Но совесть мне бы не позволила...