- Выключите, пожалуйста, экран, - попросил я водителя.

- Ну да, парень, - не оглядываясь, бросил он. - Они несколько недель холили эту девку для Малыша Зирка.

В бешенстве я ринулся вперед, пытаясь дотянуться до телевизора, но спутница удержала меня за руку.

- Успокойся, - прошептала она с испугом, отрицательно качая головой.

Расстроенный, я вернулся на место. Сейчас она сидела очень близко, но я, не замечая этого, молча наблюдал за уродливыми движениями тел мощной девицы в маске и ее жилистого соперника. Тот неистово набрасывался на нее, оплетая, как паук самку.

Я резко повернулся к девушке:

- Почему эти трое хотели убить вас?

Отверстия маски невозмутимо глядели в экран.

- Потому что они ревнуют, - прошептала она.

- Ревнуют вас?

Она по-прежнему смотрела в сторону.

- Из-за него.

- Из-за кого?

Она не ответила.

Я приобнял ее за плечи.

- Вы боитесь сказать? - снова спросил я. - Но в чем все-таки дело?

Взгляд ее, как и раньше, был устремлен на экран. Она казалась очень милой и славной.

- Послушайте, - решив сменить тактику, со смехом произнес я, - вам и в самом деле следовало бы рассказать что-нибудь о себе. Я даже не знаю, какая вы.

И, словно бы в шутку, попытался прикоснуться к тесьме у нее на затылке. В ту же секунду девушка с изумительным проворством хлопнула меня по руке. От внезапной боли я вздрогнул. На запястье остались четыре крошечных следа. Из одной такой царапины выступила капелька крови. Я глянул на ее серебряные ногти. Это были изящные заостренные металлические насадки.

- Мне ужасно жаль, - услышал я ее голос, - но вы меня напугали. На мгновение показалось, что вы...

Наконец-то она повернулась ко мне. Шубка, съехав с плечей, открыла то, что доселе скрывала: платье в стиле критского Возрождения и лифчик в виде тесьмы, поддерживавший грудь, но не прикрывавший ее.