- Не сердитесь, - проговорила она, обвивая руками мою шею. - Сегодня днем вы были просто чудо.

Мягкий бархат маски - ее щека - прижался к моей. Влажный теплый кончик языка через кружево коснулся моего подбородка.

- Я не сержусь, - сказал я. - Просто совершенно сбит с толку и очень хочу вам помочь.

Такси остановилось. По обеим сторонам улицы тянулись ряды черных окон с торчащими зазубринами разбитых стекол. В болезненно-пурпурном свете к нам двигались одетые в рванье косматые фигуры.

- Турбина, парень, - пробормотал водитель. - Крепко мы засели. - Он ссутулился и сидел с совершенно потерянным видом. - Хоть бы это случилось в каком-нибудь другом месте. Не здесь...

- Обычная такса - пять долларов, - шепнула моя спутница. Она с таким страхом и дрожью смотрела на сползавшихся к машине монстров, что я, подавив растущее негодование, сделал так, как она советовала. Водитель молча принял банкноту. Заведя мотор, он высунул в окно руку, и на тротуар, звякнув, упало несколько монет.

Моя спутница снова вернулась в мои "объятия", но теперь ее маска была обращена на экран телевизора, где высокая девица почти уже добивала судорожно отбрыкивавшегося Малыша Зирка.

- Мне так страшно, - вздохнула она.

Рай оказался таким же разрушенным районом, хотя здесь имелся клуб с навесом и огромным швейцаром при входе, одетым в форму космонавта - чересчур яркую и кричащую. Впрочем, мне в моем состоянии эмоционального ступора все это, пожалуй, даже нравилось. Мы вышли из машины и тут же увидели на тротуаре пьяную пожилую женщину в перекосившейся маске. Пара, шедшая впереди нас, при виде наполовину открытого лица брезгливо отвернулась. Когда мы уже входили в клуб, я услышал, как швейцар сказал: "Давай отсюда, бабуля. И прикройся".

Внутри все утопало в тусклом рассеянном свете синих ламп. Я вспомнил ее слова о том, что мы сможем уединиться и побеседовать, но пока не понимал, как это удастся сделать. Кроме несмолкаемого чиханья и кашля людей (говорят, половина американцев страдает аллергией), на полную мощность гремел оркестр, исполнявший наимоднейшую пьесу в стиле робоп * (где электронный композитор выбирает произвольную последовательность нот, в которую музыканты вплетают партии второго плана).