- Всем, - наконец сказала она.

Я кивнул, коснувшись ее руки.

- Я боюсь Луны, - начала она. Ее голос вновь стал хрупким и мечтательным - как тогда, в машине. - Невозможно, глядя на нее, не думать об управляемых бомбах.

- Эта же Луна висит и над Англией, - напомнил я.

- Но она уже не принадлежит Англии. Она - наша и русская. Вы-то ни в чем не виноваты.

- Да, и вот еще что, - добавила она, обратив маску вниз. - Я боюсь этих машин, крючков, этого одиночества и Инферно. Боюсь похоти, побуждающей раздевать лицо. И боюсь, - ее голос сделался едва слышным, - боюсь этих борцов.

- Да? - мягко переспросил я спустя мгновение.

Бархатная маска придвинулась ближе.

- Рассказать вам кое-что о борцах? - быстро проговорила она. - Я имею в виду тех, что борятся с женщинами. Ведь они часто проигрывают. И тогда им требуется существо, чтобы выместить на нем злость от поражения. Нежная, слабая, испуганная девушка. Она необходима им, чтобы сохранить мужское "я". Разумеется, остальные мужчины против этого. Остальные хотят, чтобы их кумиры дрались только с женщинами и выходили из схватки победителями. Но последним обязательно нужно побить девушку. И это просто ужасно.

Я сжал ее пальцы, словно желая передать немного уверенности и мужества - хотя сам вряд ли мог похвастать избытком этих качеств.

- Думаю, я смогу помочь вам попасть в Англию, - сказал я.

На столик медленно наползли и застыли чьи-то тени. Я поднял взгляд и увидел трех мужчин, стоявших раньше у дальнего конца стойки. Те самые, из двухдверного авто. Они были одеты в черные свитера и черные обтягивающие брюки. Лица не выражали абсолютно ничего, как это бывает у наркоманов. Двое стояли возле меня. Третий навис над моей собеседницей.

- Отвали, парень, - услышал я. Другой в это же время говорил девушке: "Поборемся, сестричка? Ты что выбираешь дзюдо, слэпси * или кто-кого-убьет?"