Улицы были пустынными, хотя мне и повстречалась пара нищих с лицами, изборожденными шрамами от взрыва водородной бомбы (настоящими или сделанными из оконной замазки - сказать не берусь). Толстая женщина протянула мне ребенка с перепончатыми пальцами рук и ног. Про себя я отметил, что они могли и специально изуродовать дитя, чтобы нажиться на нашем страхе перед мутациями, однако все же дал ей монегу в семь с половиной центов. При виде ее маски у меня возникло ощущение, будто я плачу дань некоему африканскому идолу-фетишу.

- Да благословит Господь всех ваших детей с одной головой и двумя глазами, сэр.

- Спасибо, - содрогнувшись, пробормотал я и поспешил прочь.

"За маской - пыль, не пяль глаза, забудь про них и помни - от девушек, от девушек подальше ты держись!"

Эти слова были концовкой одной песенки, которую распевали полоумные поборники религии из какого-то женского храма чьей эмблемой являлся крест, заключенный в круг *. Они отчасти напоминали мне небольшие компании наших английских монахов, хотя сходство было очень незначительным. Над толовой они держали великое множество плакатов рекламой заранее переваренной пищи, курсов атлетической борьбы, портативных раций и тому подобного.

Я глядел на эти истерические лозунги с неприятным удивлением. С тех пор как в Америке запретили изображать на рекламных щитах женское лицо и фигуру, сами буквы щитов, объявлений, вывесок наполнились сексуальностью - бодьшегрудая, с изящной талией "Ф", похотливо переплетенные замысловатые "У". Однако, сказал я самому себе, именно маски странно подчеркивают в Америке половое различие.

Один английский антрополог указал - для того, чтобы сексуальный интерес переместился с бедер на грудь, понадобилось более пяти тысяч лет, в то время как следующий этап перехода - к лицу - занял менее пятидесяти.