Это было невероятно! Она обо всем все знала, ко всему, казалось бы, привыкла — в смысле ее тело, тело той женщины, которой она сейчас была. А новая Наташа со своей старой душой все равно изумлялась, и не верила, и боялась.

— Тебе лучше? — Андрей взвизгнул и бросился к ней.

— Вам чего-нибудь принести? — предложила стюардесса.

— Пошла вон и не смей пялиться на моего мужчину! — отрезала Наташа.

Стюардесса опешила. Андрей принялся извиняться, апеллируя к дурному самочувствию Наташи.

— Хочу коньяк, — потребовала Наташа.

— Хорошо, но коньяк, по-моему… — Андрей обернулся к пожилому мужчине.

— Я врач, — представился тот. — У вас только что была остановка сердца. Сильный приступ аллергической астмы. Мы, говоря без обиняков, думали, что вы не придете в себя. Я бы посоветовал повременить с коньяком…

— Бутылку коньяку, — настаивала Наташа. — Немедленно. Я не пила двести лет. Спасибо за заботу, — поблагодарила она доктора. — Со мной все в порядке. Мне срочно нужно в туалет.

В туалете она скинула одежду, рассмотрела ее — не поправилась, с презрением скомкала и побросала вещи на мусорный бак. Уставилась на свое новое тело. Из зеркала на нее удивленно смотрела девушка лет двадцати восьми с крупным загорелым лицом. Нос был немного курносый. Глаза большие, карие, с длинными ресницами. Щеки круглые. Густые каштановые волосы спускались чуть ниже плеч. Грудь — небольшая. Живот — плоский. Талия — ничего себе, а зад — крестьянский, бедра широкие, полные.

— Плебейка, — поморщилась Наташа. — Не могли подобрать посимпатичнее. Ладно… — вздохнула она. — В грудь и губы — силикон, ноги — на массаж, шмотки — сжечь. Новая прическа, — подытожила она, подбирая с бака легкие бежевые брюки и незатейливую голубую блузу без рукавов.