Так вот, по сюжету «Колыбельная» радикально отличается от исполненного в реалистической манере «Бойцовского клуба»: это фантасмагорический фарс, сказочная черная комедия. Фарсовая «Колыбельная» содержит в себе короткий штыковой мессидж: масс-медиа убивают нас. Дело не только в буйной стилистике и афористичности письма; по всем паланиковским текстам как будто распылены мужские гормоны, заставляющие тексты полыхать ненавистью и сочиться специфически мужской тревогой, маскулинной паранойей… Что? — спросил он, заметив, что Наташа смотрит на него с опаской.

— Слушай, Андрей, а ты сейчас по-русски говорил?

— Не понимаю… — Он сдвинул брови.

— Я тоже не понимаю, о чем ты говоришь! Ты вгоняешь меня в тоску.

— Ты изменилась! — с обидой произнес изумленный ее реакцией Андрей. — У тебя что, было перерождение?

— Совершенно верно! — Наташа расхохоталась.

Он отвернулся и до конца полета не произнес ни слова. «Ну и кретин! — думала про себя Наташа. — Интересно, хоть в постели-то он ничего?»

Это было странно. Она помнила — памятью той девушки, в чьем теле находилась, — как занималась с ним любовью, помнила все его движения, привычки, особенности… но не могла точно сказать — нравилось ей это или нет. От воспоминаний двухсотлетней давности ее бросало в жар, а об Андрее ей как будто кто-то рассказал или показал видеосъемку — она могла описать все до мелочей, но прочувствовать не удавалось.

«Может, это из-за того, что душа другая? — предположила она, но теряться в догадках не стала. — Посмотрим!» — решила Наташа и уставилась ему на ширинку.

Самолет в это время плавно приземлился. Подождав, когда большинство пассажиров покинет салон — чтобы не толкаться, — они надели куртки, молча вышли на улицу. Обменялись скупыми замечаниями вроде: «Это твоя сумка?» — «Кажется, да…» Забрали багаж, прошли на стоянку, сели в темно-зеленый «мицубиси» Андрея и поехали в город.