Все пространство его двора усеивали трупы военных. Судя по знакам различия, здесь были представители чуть ли не всех рангов и званий. Офицеры, прапорщики, рядовые… Самое же удивительное было не в этом. Самое удивительное здесь было в том, что у всех у них с каким-то жутким однообразием повторялись одни и те же раны – огнестрельные, в голову. Весь двор был забрызган мозгами и кровью.
Битва здесь, что ли, какая была, подумал Черкашин ошарашено, озираясь по сторонам.
И тут кто-то в глубине двора загоготал. Заливисто так загоготал, простодушно, словно бы радующийся чему-то ребенок. Только вот голос был совсем не детский, а явно взрослого человека. И от этого голоса Черкашину стало не по себе. По телу его пробежал неприятный озноб. Приглядевшись, он увидел, что не все военные, оказывается, были мертвы. По крайней мере, один из них был все еще жив. Какой-то солдат, сидевший на бортике песочницы и развлекавшийся тем, что с беспечно-веселым видом засовывал себе в рот ствол акээма и нажимал на спусковой крючок. Всякий раз, когда автомат издавал сухой отрывистый щелчок, солдат счастливо гоготал, запрокидывая назад голову. Судя по всему, оружие у него было уже давным-давно разряжено. Рядом с ним из-за бортика песочницы торчала пара неподвижных сапог.
Опасливо на него косясь, Черкашин вдоль стены зашагал к своему подъезду. Вот же принесла их нелегкая! Не могли какой-нибудь другой двор выбрать. Солдат, впрочем, целиком поглощенный собой, не обращал на него ни малейшего внимания.
Когда до подъезда осталось уже совсем ничего, раздался выстрел. Видимо, чего-то подобного Черкашин в глубине души все-таки ожидал. Он мгновенно плюхнулся на четвереньки, прошмыгнул в подъезд и уже оттуда, почувствовав себя в относительной безопасности, выглянул во двор. Ничего особенного, впрочем, там не происходило. Давешнего солдата больше не было видно, а к торчавшей из-за бортика песочницы паре неподвижных сапог добавилась еще одна – конвульсивно подергивающихся. Потом откуда-то из-за кустов выскочили еще два солдата. Вцепившись с двух сторон в автомат, они принялись натужно топтаться друг против друга.