- Ты хочешь жить, - обвинила она его, и когда он стал отрицать, то спросила: - Ты знаешь, сколько поколений келов в моей семье?

- Больше, чем в моем, - горько сказал он, и кровь ударила ему в лицо. Он тяжело переживал, что среди его родных не все были Келами.

- Восемнадцать, - сказала она. - Восемнадцать поколений. Я последняя в семье, откуда выходили лишь кел'ейны и Матери. Все они уже мертвы и никогда не будут знать таких времен, как нынешние. Может, я не должна жить тоже, может, мне покинуть это время? Я думаю о своем брате Мирее. Он тоже видел это, понимал это, знал, что всех нас ждет край горизонта. И я думаю... он _у_м_е_р_, Хлил, он не стал драться с этим пришельцем. Он не стал отражать удар, который мог сразить его, и который мог легко отразить. Почему? Из страха? Это бы был не Мирей. И что я думаю? Я думаю, что он сам отошел в сторону, что он сам позволил убить себя. Почему? Потому что эти пришельцы сказали, что они Обещанные. Мог ли он встать у них на пути?

Хлил откашлялся.

- Не спрашивай меня, о чем он думал.

- Я спрашиваю себя. Он не мог смотреть вперед. Но я _в_и_ж_у_. Я здесь. Я его глаза. Боги, боги, он умер, зная, что впереди ждет то, чего он никогда не увидит и не поймет. Он уступил место тому, кто способен понять. И теперь этот кел'ант всю мою жизнь будет перед моими глазами...

- Рас...

Они сидели, молча глядя на темнеющие дюны.

Появился зверь, огромное теплокровное животное с бархатным мехом. Он шел, переваливаясь с ноги на ногу и низко опустив голову. Он словно искал на земле что-то, но забыл, что именно. Рас с отвращением смотрела на него, когда он подошел ближе. У Хлила возникло неприятное ощущение в животе, когда он увидел могучие мышцы и острые клыки - ядовитые, как предупреждал их кел'ант. Рас выругалась, оттолкнув зверя, когда тот подошел слишком близко к ней. Зверь внушал страх Хлилу. Кутат не рождала такого зверя, этого кошмарного чудовища, полного жира. В голодные дни Хлил даже подумывал о том, чтобы убить его... но мысль о том, что придется есть животное с теплой кровью, приводила его в ужас, вызывала тошноту. Это напоминало ему о людоедстве.