Страх рос. Он оглянулся, но увидел лишь багровый слепящий диск солнца. На всей планете не было ни верха, ни низа, ни горизонта, ни песка под ногами - только солнце, лучи которого с трудом пробивались сквозь пелену песчаной бури. Он снова шел вперед, с трудом дыша через вуаль. Если он сейчас упадет, подумал он, ему уже не встать. Он умрет тут.

- Дус... - прохрипел он, стараясь подозвать зверя. Ветер заглушал все звуки. Колени дрожали, ноги разъезжались в сыпучем песке. Наконец он упал на колени и отвернулся от ветра, стараясь дрожащими руками достать остаток трубчатого дерева. Пальцы не слушались его. Он оторвал кусочек зубами, вместо того, чтобы воспользоваться ножом. Оставшийся кусок он сунул обратно. Во рту все пересохло, глаза слезились.

- Дус, - снова отчаянно прошептал он.

Теперь Стэн уже не ощущал боли. Ветер рвал его мантию. Во всей вселенной не было других звуков, кроме завывания ветра. У Дункана не осталось сил, чтобы подняться. Песок уже почти совсем засыпал его, образовав на его спине холмик.

А страх все рос и рос. Пот разъедал кожу Стэна, но ветер тут же сушил ее. Он зашевелился, с трудом поднялся и двинулся навстречу ветру. Страх гнал его вперед, страх настолько сильный, что он забыл усталость, забыл боль.

Страх дуса, - вдруг понял он. Не его дуса... чужого. Совсем рядом. Вот его изображение сформировалось в мозгу. Хаа-дус, дикий дус, рожденный от той пары, что привезли сюда мри... и очень опасный, когда рядом нет своего, прирученного дуса.

Дункан пошел; это все, что ему оставалось делать.

И вдруг рядом с ним мелькнула тень.

Дункан потянулся за ножом и внезапно узнал ее.

Его дус. Он появился из темноты и встал между ним и ветром. Дункан обнял зверя за массивную покрытую мехом шею, и тот доверчиво прижался к нему. Пятьсот килограммов мускулов, упрятанных в бархатную шерсть, защищенных ядовитыми клыками и излучением защитных импульсов, пришли ему на помощь.