- Что ты так на меня смотришь? - забеспокоилась женщина, тронув пальцами кружевной, с жемчужной понизью чепец, стряхнув с сарафана несуществующую ворсинку.

За минувшие десять лет княгиня заметно поправилась, отчего стала только краше. Сейчас Андрей не мог понять, отчего перед свадьбой считал Полину толстой? Она была и оставалась настоящей красивой женщиной. Женщиной в теле, сильной, здоровой и соблазнительной. Есть кого обнять, что поцеловать, к чему прижаться. Не дохлятик холерный с костями наружу, который того гляди сломается от любого прикосновения, а настоящая красавица. Та, что и любовью одарит, и ребенка здорового выносит.

- Ой, порвалось! - заметила что-то на боку княгиня. - Я сейчас Пелагею…

- Конечно, закажи. За здравие. Свое, детей и всех прочих.

- А ты, батюшка? - не поняла Полина.

- Я же упомянул: «и всех прочих».

- Какой же ты «прочий», батюшка наш, отец родной?! - всплеснула жена розовыми ручками.

- Не отец я тебе, хорошая моя, а муж законный, - с усмешкой поправил князь. - Нечто забыла?

- Пост сегодня, Андрюша… - прочитав что-то в его глазах, напомнила женщина. - Среда.

- Мужу перечить - грех, - с легкостью парировал Зверев, оттолкнувшись от подоконника и подкрадываясь к супруге. - Смирение есть твой удел, смирение и покорность. Али забыла, чему в монастыре учили?

- Но ведь пост, милый… - понизила голос Полина и почему-то облизнула губы.

- Как же я люблю тебя, моя радость… - Князь взял жену за руку, притянул к себе, но прикоснуться к влажным губам так и не успел: в светелку внезапно влетела русоволосая семилетняя девочка в сатиновой исподней рубахе и, обежав взрослых, схватила Андрея за ремень: