К обеду все вместе они вернулись в дом - усталые, заснеженные и довольные. Даже няньки бухтеть перестали, хотя Арина и Пребрана, спрятавшись на обратном пути за воротами тына, ловко забросали их снежками. Полина встретила детей в дверях, всплеснула руками:

- Бегом, бегом к себе, охальницы! Шубки Прасковье скиньте, и бегом сарафаны менять! Вон, подолы все мокрые! А ты куда смотрела, бесстыжая?!

Дородная нянька, принимая одежду воспитанниц, скосила глаза в направлении Зверева. Но мужа Полина ругать не стала, а погрозила женщине пальцем:

- Я вам дам, детей мокрыми приводить. Снежана где?

Молодая нянька, будучи посмышленее, осталась снаружи, вычищая перед крыльцом санки. Знала, что гнев княгини утихнет быстро. Чай, не поранились дети, не померзли. А что юбки вымокли - так печи в доме горячие, не простынут.

- Как же мы соскучились по тебе, Полюшка! - обнял супругу и поцеловал ее в теплую мягкую щеку Андрей. - А то айда, мы и тебя с ветерком прокатим?

- Да что же ты, батюшка! Холодный же весь! - легко отпихнула его княгиня. - Хоть бы зипун снял.

- Нечто в зипуне ты меня уже не любишь?

- Тебя вестник ждет, - понизила голос она. - С час как примчался. Я его велела с дороги на кухне накормить, медом хмельным отпоить, дабы согрелся.

- Из Москвы? - насторожился Зверев.

- Из поместья, Лисьино.

- Вот черт… Неужто случилось что? Уж лучше бы из Москвы.

- Что ж ты говоришь, батюшка?! - Полина испуганно оглянулась по сторонам и торопливо троекратно осенила себя знамением, один раз перекрестила Андрея: - Хорошо хоть девочки уже убежали…