Мне и на космодроме не дали раздумывать и спрашивать - резервный "Уран" был готов к старту, и нас с Мюрреем погрузили на борт сразу после медицинского контроля. Только там, в кабине, во время стартового отсчета, я сумел впервые ознакомиться с предварительным отчетом. Мюррей, кстати, тоже. Ну, я тебе скажу, люблю запутанные дела, но здесь мне сразу захотелось обратно, в Тель-Авив...

Смена, в составе которой израильский космонавт Михаэль Дранкер работал три с половиной месяца, включала стандартный набор профессий: был здесь астрофизик Леон Крущевский (Польша), космобиолог Шарль Надар (Франция), физхимик Дуглас Мартин (Соединенные Штаты) и бортинженер Муса Аль-Харади (Палестина). Дранкер в этой компании был единственным профессиональным пилотом орбитальных объектов и потому, когда работы на борту были успешно выполнены, четверо его спутников вернулись на Землю, а Михаэль остался на "Бете" - дожидаться следующей смены. Он прожил в одиночестве неделю, проводя профилактические работы и дважды корректируя орбиту. Последний сеанс связи с базой Дранкер провел вечером, вскоре после старта корабля сменщиков. Узнав, что грузопассажирский "Паром-3" вышел на орбиту, Дранкер попросил, чтобы его не беспокоили до утра - хочет хорошенько выспаться перед встречей.

В назначенное время Дранкер на связь не вышел. С Земли включили будильник - попросту говоря, сирену на пульте управления "Беты", способную разбудить даже спящего медведя. Дранкер не ответил. Телекамеры на станции показывали пустоту в лабораторных отсеках - ясно было, что Михаэль еще не выполз из своей каюты. Приближалось время стыковки, а станция молчала. Экипажу пришлось ориентировать аппараты в нештатном режиме, и хорошо, что обошлось без происшествий. Стыковались, открыли люки на полчаса раньше, чем предписывалось программой полета - молчание Дранкера перешло все разумные границы.