Тут клиент как раз зашел, солдат-пограничник, фотоаппарат ему понадобился. "На побывку, - говорит, - приехал, нарушителя, - говорит, - злостного задержал. Теперь хочу любимых девушек запечатлеть, чтоб оставшуюся часть военной службы воображением скрасить".

А сам все на Вавку умильно поглядывает: для кого ж ты, мол, лапушка, так хороша? В другой бы раз Вавка случая не упустила: любила она над солдатиками посмеиваться. Но тут ее как будто подменили. Подает она ему аппарат, смотрит сурово и говорит:

- На кого это ты глаз положил?

- На тебя, - отвечает ей паренек и в краску весь ударяется.

- Выше цели берешь. Ты простой карандаш, вот и стой передо мной навытяжку.

Посмотрел на нее солдат - не шутит она. Расстроился, рукой махнул и ушел.

- Что ж ты, Вавка, - говорю, - такой мальчик заметный, а кожа какая нежная.

- Ай, пошли они все, - отвечает мне Вавка с досадой. - И ты отстань, надоела.

На этом наш разговор и закончился. 3

Недели две она эту кофту носила. Без радости, без души, я уж каяться начала, что настроение ей испортила. Суровая стала Вавка моя, молчаливая, на вопросы отвечает нехотя и в глаза избегает смотреть. Все о чем-то думает. И надумала - на свою погибель.

Вдруг является на работу в манто. Думала я, что синтетика, пригляделась и обмерла. Темная норка, натуральная, с платиновым блеском, во сне я подобного меха не видела.

- Ты что, - говорю, - девушка, с ума сошла? В этакой вещи сюда явиться! Да к нам на крыльцо теперь автоматчика надо ставить. А ну как спросят, где взяла?

- Скажу, подарили, - отвечает мне Вавка совершенно спокойно. И видно по лицу, что этот мех ей тоже радости не доставляет. Знаете, когда у женщины новая вещь заведется, да еще дорогая - и сама вроде новой становишься. А Вавка будто бы постарела: синяки под глазами, лицо бледное, нездоровое.

Ох и рассердилась я тогда!

- Ладно, - говорю, - дело твое. Подкараулит тебя наша слободская шпана без манто, а то и без головы останешься.