Из конверта с маркой Гондокоро он извлек второй конверт, грязный, весь в пятнах, со следами присохших лапок и крыльев раздавленных насекомых.

- А это, - сказал он с чем-то вроде благоговения,- это от нашего друга Самуэля... Я вдыхаю запах пустыни, леса и болота.

Бережно распечатал он пакет; лицо его потемнело. Чтение продолжалось. По временам Гертон начинал тяжело дышать, почти задыхался.

- Вот, - наконец сказал он, - приключение, которое превосходит все то, что я считал возможным на этой гнусной планете.

- Гнусной? - возмутилась тетушка. - Божье творенье!

- Разве в Писании не сказано: "И пожалел Господь, что сотворил человека на земле, и опечалился Он в сердце своем?..."

Ревекка, подняв бесцветную бровь и занялась своим черным чаем. А охваченная любопытством Мюриэль спросила:

- Какое же приключение, отец?

- И будете вы, как Боги, знающие добро и зло!.. - лукаво подзадоривал Айронкестль. -"Но Я знаю, Мюриэль, что ты сохранишь секрет, если я возьму с тебя слово. Ты обещаешь?

- Беру Бога в свидетели! -- произнесла Мюриэль-.

- А вы, тетя?

- Я не призываю Его имени всуе. Я говорю: даЬ

- Ваше слово ценнее всех жемчужин океана.

Гертон, привыкший сдерживать волнение, был возбужден более, чем позволяло видеть его лицо.

- Вы знаете, что Самуэль Дарнлей отправился на поиски новых растений, в надежде пополнить данными свою теорию круговых превращений. Объехав много страшных мест, он достиг земли, не исследованной не только европейцами, но ни одним живым существом. Оттуда именно он и прислал мне вот это письмо.

- Кто же его доставил? - строго спросила Ревекка.

- Негр, по всей вероятности, добравшийся до какого-нибудь британского пункта. Неведомыми мне путями письмо дошло до Гондокоро, где сочли за благо, в виду потрепанности конверта, вложить его в новый конверт...

Гертон погрузился в себя, глаза его казались запавшими и пустыми.