- Это означает, Мюриэль, что если б твоего сознания совсем не существовало... ты так же готовилась бы есть ветчину и точно так же обращалась бы ко мне с вопросом, как делаешь это сейчас... Только ты не сознавала бы, что ты ешь, как не отдавала бы себе отчета, что вопрошаешь меня. Иначе говоря, при "эпифеномене" сознание существует, но все происходит так, как если бы его не было...

- Но не философы же выдумали такую чушь? - воскликнула тетя Ревекка.

- Именно философы, тетушка,

- Тогда их нужно заключить в дом умалишенных. Официант подал для тетки яичницу с копченым свиным салом, а для Гертона, не любившего яиц, жареное мясо и две небольшие сосиски. На сверкающей белизной скатерти были разбросаны, как островки: чайник, горячие мягкие булочки, свежее масло...

Три собеседника ели с религиозной сосредоточенностью. Гертон расправлялся с последним ломтиком жаркого, когда была подана корреспонденция, состоявшая из нескольких писем, телеграммы и газет, Тетка овладела двумя письмами и газетой под названием "The Church" ("Церковь"), Гертон взял "New York Times", "Baltimor Mail", "Washington Post" и "New York Herald".

Но прежде он распечатал телеграмму и с легкой усмешкой, смысл которой трудно было понять, сказал:

- Нас готовятся навестить французские племянник и племянница.

- Они приводят меня в содрогание, - заметила тетка.

- Моника обворожительна! - заявила Мюриэль.

- Как оборотень, принявший вид молодой девушки,возразила Ревекка. - Я не могу видеть ее, не испытывая какого-то порочного удовольствия. Это искушение.

- В ваших словах есть доля правды, тетушка, - согласился Айронкестль, - но поверьте, что если ум Моники легковесен, как пробковый поплавок, добрая доза свинца - лояльности и чести - держит его в равновесии.