Ссылаясь на труды известного генетика Морлингтона, генерал пытался доказать, что люди самой природой созданы неравными, что одни по своему генетическому коду одарены способностью к руководству, изобретательству, научной работе, а другие полностью лишены этих талантов и все их потомки в силу железного закона наследственности должны быть столь же бездарны, как и они.

— В очень влиятельных кругах нашего общества, профессор, появилась уверенность, что открытие Томаса Мюррея, столь блестяще вами воспроизведенное и дополненное вашим гениальным антимюрреином, сможет навечно закрепить существующее социально-биологическое равновесие, совершив тем самым эпохальный переворот в истории человечества. Эволюция человека завершилась, ничего нового она принести не может. Дальнейшие смены поколений лишены, таким образом, и цели и смысла. Наступил самый подходящий момент закрепить навечно то положение, которого мы достигли…

В заключение своей пространной и не очень толковой речи генерал прозрачно намекнул, что, если профессор не будет упрямиться, его ждет баснословное богатство, не говоря уж о самом высоком положении в «новом сбалансированном обществе».

Когда генерал кончил и умолк, уверенный, что его речь произвела на собеседника неотразимое впечатление, профессор Джексон долго молчал, рассматривая своего гостя так, словно это был не человек, а неведомое морское чудище. Потом он улыбнулся какой-то своей мысли, тряхнул пышной шевелюрой и без тени неприязни спросил:

— Господин Лоопинг, вы пришли ко мне как представитель правительства или как частное лицо?

— Разумеется, как частное лицо…

— Но ведь вы не от себя тут выступали, агитируя меня за это странное использование мюрреина? Вас, надо полагать, кто-то направил ко мне?

— Вы не ошиблись, профессор. Меня направило наше… Впрочем, я лично тоже в этом кровно заинтересован!