- Мы сделаем все как можно лучше, - сказал он, погружаясь в глубокое кресло у противоположной стороны камина - Маркс - неплохой слуга, если за ним все время присматривать. Над евреями постоянно нужно стоять, если хочешь, чтобы все было сделано как следует. Они все хитрые и ненадежные, пока не заинтересованы в работе. Но Маркс, я должен заметить, мог бы быть и хуже. Он со мной почти двадцать лет и сходит за повара, камердинера, горничную и дворецкого вместе. В прежние времена он был служащим нашего чикагского офиса.
Гарви болтал, а Шортхаус слушал, иногда вставляя замечания. Первому, казалось, было приятно, что хоть есть с кем поговорить, и, очевидно, для его слуха звук собственного голоса звучал музыкой. Через несколько минут он подошел к буфету и снова взял графин с виски, держа его на свету.
- Теперь вы составите мне компанию, - любезно сказал он, наполняя рюмки. - Это придаст нам немного аппетита к ужину.
На этот раз Шортхаус не отказался. Налиток вмел мягкий выдержанный вкус, и оба выпили по две рюмки.
- Превосходно, - заметил секретарь.
- Я рад, что вам нравится, - чмокнув губами, сказал хозяин. - Это очень старое виски, и я его редко пью один. Но сейчас, - добавил он, особый случай, не правда ли?
Шортхаус ставил свою рюмку, когда внезапно что-то привлекло его взгляд к липу собеседника. Он уловил в голосе Гарви странную нотку, и его нервы сразу напряглись. В глазах Гарви горел незнакомый огонь, по его лицу едва заметно мелькнула тень чего-то такого, от чего у секретаря поползли мурашки по спине. Его взор застлало какой-то дымкой, и в нем окрепло необъяснимое убеждение, что он смотрит в глаза дикому животному. Прямо перед ним находилось нечто первобытное, дикое и жестокое. По его телу пробежала невольная дрожь, и с нею эта фантазия рассеялась так же быстро, как и появилась. Он посмотрел в глаза собеседника с улыбкой, обратной стороной которой был охвативший его сердце ужас.