- Конечно, это недостаток для слуги.., - медленно проговорил Шортхаус, глядя в тарелку.

- Недостаток, - перебил его тот, неприятно хихикнув. - Я бы сказал порок, вот что.

- Да, это, кажется, более точный термин, - согласился Шортхаус. - Но, - продолжал он, - я думал, что природа не терпит пустоты. Так было, когда я учился в школе, хотя, возможно, это было так давно.

Он заколебался и посмотрел на Гарви. Что-то в лице Гарви - что-то, что он почувствовал еще до того, как увидел - остановило и заморозило его слова в горле. Его губы онемели и внезапно пересохли. Вновь его взор застлала дымка, и пугающая тень пеленой закрыла лицо собеседника. Сквозь нее черты лица Гарви начали гореть и сверкать. Затем они огрубели и собрались вместе. На секунду - казалось, лишь на секунду - перед ним предстало свирепое отвратительное животное, а затем, так же внезапно, мерзкая тень зверя исчезла, дымка рассеялась, и с огромным усилием он заставил себя закончить предложение.

- Видите, я так давно не занимался этими вещами, - пробормотал он.

Его сердце билось учащенно, и что-то начинало его беспокоить.

- С другой стороны, это предмет моего особенного изучения, - продолжил Гарви. - Я не зря провел все эти годы в лаборатории, уверяю вас. Природа, я знаю точно, - добавил он с неестественной горячностью, - терпит пустоту. Более того, она необычайно любит пустоту, слишком любит, мне кажется, для моего маленького дома. Поменьше бы таких пустот - и здесь, черт возьми, было бы гораздо уютнее, вот что я думаю.

- Несомненно, ваши особые знания позволяют вам говорить, как специалисту, - сказал Шортхаус, в котором любопытство и тревога боролись с другими смешанными чувствами.

- Но как человек может броситься в пустоту?