Но Шортхаус не был расположен слушать что-либо ужасное и постарался не попасть в ловушку.

- У самых лучших слуг есть недостатки, - сказал он холодно.

- Если хотите, я расскажу вам, что это, - продолжал Гарви, по-прежнему тихим голосом, наклоняясь вперед над столом, так что его лицо приблизилось к огню, - но только мы должны говорить тихо, на случай, если он подслушивает. Я расскажу вам, что это, если вы уверены, что не испугаетесь.

- Меня ничто не испугает, - (во всяком случае Гарви должен понять это) - Ничего не может меня испугать, - повторил молодой человек.

- Рад это слышать, потому что это иногда здорово пугает меня.

Шортхаус прикинулся безразличным. Однако он почувствовал, что его сердце стало биться чуть быстрее и по спине пробежал легкий холодок. Он ждал, что расскажет Гарви.

- У него ужасное пристрастие к пустотам, - наконец сказал Гарви, еще тише и еще больше приблизив лицо к лампе.

- Пустотам?! - воскликнул секретарь. - Что вы хотите этим сказать?

- Разумеется то, что сказал. Он все время в них бросается, чтобы я его не нашел и не достал. Он прячется там часами, и как бы я ни желал, я не могу понять, что он там делает.

Шортхаус пристально глядел собеседнику в глаза. Господи, что же тот имел в виду?

- Как вы полагаете, он идет туда для перемены обстановки или.., или чтобы.., бежать? - продолжал Гарви чуть громче.

Если бы не выражение его лица, Шортхаус, возможно, засмеялся бы.

- Я не думаю, чтобы в пустоте была какая бы то ни было обстановка, ответил он спокойно.

- То же самое чувствую я, - продолжал Гарви со все возрастающим волнением. - В этом весь ужас. Как, черт побери, он живет там? Вы видите...

- Вы никогда не следовали за ним туда? - перебил его секретарь.

Тот откинулся в кресле и испустил глубокий вздох.

- Никогда! Это невозможно. Понимаете, я не могу за ним следовать. Там нет места для двоих. Пустота вмещает только одного. Маркс знает это. Как только он попадет внутрь, он оказывается для меня недосягаемым. Он знает лучшую сторону любого дела.