Но с другой стороны, люди оставались людьми даже если у них было четыре ноги, и они называли себя такими именами как Окорок или Сардины. Такие имена давали себе те, кто уже умел читать, но ещё не очень хорошо понимал, что именно означают слова на этикетках ржавых консервных банок, а просто считал, что эти слова хорошо звучат. Проблема с думаньем была в том, что стоило только начать думать, и уже не было никакой возможности остановиться. С точки зрения Мориса крысы определённо думали слишком много. Даже с одним Опасным Бобом было трудно сладить. К счастью, он много думал о том, как крысы могли бы создать новую цивилизацию, что облегчало задачу Мориса. Но хуже всего была Персик. Стандартным трюком Мориса было сбивать собеседников с толку быстрой речью, но с Персиком этот номер не проходил.

— Хм, — начала она вновь. — Мы думаем, что это должен быть последний раз.

Морис уставился на неё. Остальные крысы отползли в сторону, но Персик продолжала смотреть на Мориса.

— Это должен быть последний раз, когда мы устраиваем номер с крысиным нашествием, — заявила Персик. — И это наше последнее слово!

— А что думает по этому поводу Окорок? — спросил Морис, повернувшись к шефу крыс, который до сего момента молча слушал споривших. Когда Персик действовала на нервы, всегда имело смысл обращаться к Окороку, потому что он её терпеть не мог.

— Что это значит, что я думаю? — спросил Окорок.

— Я… Шеф, я думаю, настало время закончить с этим номером, — сказал Персик и нервно наклонила голову.

— А, так это ты думаешь? — ответил Окорок. — Теперь всё что-то думают. Я думаю, что мы слишком много думаем, вот что я думаю. Во времена моей молодости мы не задумывались над тем, о чём мы думаем. Если бы мы тогда так много думали, мы бы ничего не достигли!

Он злобно взглянул на Мориса. Окорок не любил кота. И вообще ему очень многое было не по душе из того, что случилось после Превращения. Иногда Морис задавался вопросом, долго ли Окороку осталось быть шефом крысиной стаи. Окороку не нравилось думать. Он остался в том времени, когда крысиным вожакам нужно было быть большими и грубыми. Мир менялся слишком быстро для него, и это его жутко злило. По большому счёту, он давно уже никого не вёл, а скорее был таскаем повсюду.