Кулл спустился по усыпанному черной галькой откосу к подковообразной бухте и вплотную подъехал к широкому, плавно поднимавшемуся берегу.

Ветер принес с моря запах гнили. Вдоль всего берега, насколько хватал глаз, лежали тысячи умирающих и дохлых рыб. Чахлый кустарник стелился по песку… Изредка попадались тонкие, чересчур изогнутые стволы незнакомых деревьев и каких-то уж слишком жалких плакучих ив.

Тень усталости легла на лицо Кулла. Он спешился и решил устроиться на ночлег возле гигантского валуна, размеры которого давали надежду на укрытие от ночного ветра. Кулл расседлал лошадь и, вытащив из седельной сумки мягкое, теплое покрывало, расстелил его около валуна.

Сухие прибрежные деревья вполне могли послужить хорошим топливом для костра. Кулл выбрал дерево посуше, на котором зеленело всего несколько покрытых серым налетом свернутых в трубочку листочков, и одним ударом срубил его. То, что последовало за этим, было по меньшей мере необычно. Из обрубка стала сочиться черная жидкость, а ствол в руках Кулла, как ему показалось, зашевелился. К тому же дерево заскрипело так, словно взвыл от боли раненый волк.

На всякий случай Кулл поспешно отскочил в сторону, но потом, когда увидел, что дерево не превратилось ни в змею, ни в злобного демона, решил не обращать на это внимания.

Бойкие языки пламени, танцующие над жарким, чадящим костром, стали для усталого путника достойным завершением дня. Плотно поужинав, Кулл довольно рыгнул.

Волны, мерно скользившие к берегу, быстро усыпили короля Валузии, и ему приснилось, что уже наступило утро и он снова скачет по лесу, сопровождаемый криками птиц. Над вершинами деревьев поднималась полуразрушенная древняя башня, сложенная из огромных валунов. Приблизившись, Кулл спешился и вошел внутрь башни. Он поднялся по узкой винтовой лестнице и очутился в огромной зале. Посреди нее стоял массивный стол из красного дерева. На нем было разложено диковинное оружие. Кулл протянул руку к великолепному мечу, ослепительно сверкавшему среди разнообразных клинков, щитов и стальных лат. Едва ладонь короля коснулась резной рукояти, как он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Кулл огляделся, но никого не увидел.