Я закурил и осторожно выпустил дым так, чтобы он не коснулся её очков.

- Знаете, - весело заметил я, - после того, как я встретился с вами, просто не знаю, что делать с моим свиданием с мисс Премайс:

Последовала характерная для таких ситуаций пауза. Когда возникла некоторая неловкость, я сказал:

- Но, подумав немного, я решил, что, может быть, мне стоит все-таки подняться наверх и проверить, не оставила ли она мне записки?

- Ладно, я...

- Если она этого не сделала, возможно, вы... - Я позволил своей фразе умереть, не дозвучав...

- Возможно, - сказала она.

- Тогда я просто поднимусь наверх и взгляну, чтобы убедиться.

- Семнадцатый номер, - небрежно бросила она.

- Спасибо.

- Но если мисс Премайс ушла, скорее всего, она взяла ключи с собой, верно?

- Возможно, она оставила дверь незапертой, - сказал я и начал подниматься по лестнице.

Девушка за моей спиной мягко напомнила:

- Я буду ждать.

На последнем слоге её голос слегка взмыл, как у Вильмы, когда она звала Фреда Флинстоуна. Мне пришло в голову, что я вел себя не совсем корректно: я достаточно хорошо понимал, что она рискует потерять место из-за того, что позволила мне пройти в здание. В таком доме не слишком приветствуют, чтобы живущие здесь девушки принимали в своих квартирах друзей-мужчин, и наиболее пуританские инстинкты Шенда такие правила одобряли. С другой стороны, я не видел иного способа попасть внутрь без серьезных проблем.

Семнадцатый номер была расположен в конце длинного и узкого коридора с потертым голубым ковриком на полу, выглядевшим так, словно постелили его во времена празднования первого избрания Франклина Д. Рузвельта на пост президента США и с тех пор не меняли. Сбоку от двери была бронзовая кнопка, нажав которую я услышал внутри пронзительный звонок, но никто не ответил. Я убрал палец с кнопки и повернул дверную ручку. Дверь слегка приоткрылась. Я какой-то миг поколебался, но потом широко распахнул дверь и вошел.