— В доме были и другие дети…

— Да, маленькие Ротмайеры. Они были такими тихими и хорошими, но, когда в сумерках их выпускали побегать по двору, они носились как сумасшедшие. Этот двор с улицы не виден.

Тетя Хельга щелкнула выключателем, и вспыхнуло с полдюжины разноцветных лампочек, натянутых между бельевой веревкой и навесом. В компании призрачных детей, которые носились сломя голову, Люси прошлась по саду. Розвита умерла, Гаральд отощал и постарел, Джо сделался перемещенным лицом, а Луиза превратилась в Люси. Тетя Хельга окрикнула племянницу. Накинула ей на плечи старое пальто.

— Тетя Хельга, а что стало с Ротмайерами?

Стоявшая на верхней ступеньке тетка протянула руки к огням и площадке.

— Они спаслись! — воскликнула она. — Мы спасли эту семью, твой папа и я. Все они благополучно добрались до Палестины.

Люси осторожно прошла по лужайке, которую чуть припорошил снег, который пока не примерз к земле. Качели висели на железном каркасе, выкрашенном когда-то белой краской, которая теперь местами вздулась и проржавела. Дойдя до стены из розового камня, Люси обернулась и посмотрела на дом.

Холод пробирал до костей. Никогда еще ей не было так холодно. Люси дрожала, клацая зубами, лицо окоченело. Она не могла даже шевельнуться, не то что сойти с места. В необычном освещении дом выглядел странно, его расцветили красные и зеленые пятна фонариков. На крыше, неподалеку от железной лестницы, которой пользуются трубочисты, стоял человек. Среди гробового молчания человек шагнул вперед и упал лицом вниз, черными крыльями взметнулось пальто. Люси узнала звук: страшный жалобный вопль, сорвавшийся с его губ, когда он летел вниз, и влажный тяжелый стук упавшего на землю тела.