– Ходят слухи, что в городе появился новый прорицатель. Новые пророки всегда входят в моду на какое-то время.

– Да-да, – сказал, поднявшись Хайяли. – Они называют его «Страдальцем». Говорят, что он делает весьма диковинные и забавные предсказания.

– Я никогда бы не принял всерьез их предсказания о торговых делах, – сказал Манименеш. – Если хочешь знать рынок, надо знать сердца людей, а для этого нужен хороший поэт.

Хайяли склонил голову.

– Господин, – сказал он, – живи вечно!

Темнело. Рабы принесли керамические лампы с сезамовым маслом и повесили их на балках галереи. Другие собрали косточки куропаток и принесли голову и заднюю часть барашка, а также блюдо с требухой, приправленной корицей.

В знак уважения хозяин предложил бараньи глаза Ибн-Ватунану и после трех ритуальных отказов караванщик с наслаждением впился в них.

– Я лично, – сказал он, жуя, – вкладываю большие деньги в предсказателей. – Очень часто им ведомы необыкновенные тайны. Не всякие там оккультные, а те, что выбалтывают суеверные люди. Девчонки-рабыни, переживающие из-за домашнего скандала, мелкие чиновники, озабоченные продвижением по службе, частные секреты тех, кто приходит к ним консультироваться. Это может оказаться полезным …

– Если это так, – сказал Манименеш, – может быть нам следует позвать его сюда.

– Говорят, что он чудовищно уродлив, – сказал Хайяли. – Его зовут Страдальцем потому, что он совершенно немыслимо исковеркан болезнью.

Багайоко элегантным движением вытер подбородок о рукав.

– Теперь мне становится интересно.

– Тогда решено. – Манименеш хлопнул в ладоши. – Приведите юного Сиди, моего посыльного.

Тотчас появился Сиди, отряхивающий с ладоней муку.

Этот высокий чернокожий подросток в крашеной шерстяной джеллабе был сыном поварихи. Его щеки украшали стильные шрамы, а в густые черные локоны была вплетена медная проволока. Манименеш распорядился. Сиди соскочил с веранды, сбежал через сад вниз и скрылся за воротами.