Елена, не отрываясь, смотрела на стену морт-камеры. Из ее глаз текли крупные слезы.

- Он... мертв? - спросила она, едва сдерживая рыдания.

- Как моя прабабушка, - мрачно кивнул доктор. Без бороды он выглядел лет на двадцать моложе. - Леночка, милая, право человека на смерть записано в Конституции, о чем ты знаешь не хуже меня. Ты сама выбрала эвтанастику, никто за уши не тянул. Подумай - не стоит ли бросить сразу?

Лена взяла салфетку из вазы и стала промокать слезы. Тушь размазалась, потекла по лицу.

- Но почему... почему именно сейчас? - сдавленно спросила она. - Здесь, в ресторане... свечи...

- Вино, красивая девушка, влюбленная по уши... - продолжил доктор. - И тут же камера смерти. Контраст. Я до последнего колебался. Если бы он отказался сейчас, попросил отсрочки, хотя бы на пять минут, я бы всадил ему нембасил и спящего отправил в санаторий. Номер в "Гималайской долине" забронирован со вчерашнего дня. Обе фирмы согласились поделить расходы.

- А он пошел сразу...

- Да. Он действительно хотел умереть. Знаешь, многие кажутся полностью уверенными, решительными, но когда дело доходит до камеры... Три четверти выходят с другой стороны и счастливо доживают до старости. Для них это даже полезный опыт. - Он осторожно снял расхристанный парик и окончательно превратился из доброго пожилого профессора в сухопарого человека средних лет с большими залысинами.

- Это неправильно... - несмотря на все усилия сдержаться, Елена снова всхлипнула. - Так не должно быть!

- Кто ты такая, чтобы решать за него? - доктор стремительно встал на ноги, подошел к девушке и вздернул ее голову за подбородок, так что та была принуждена посмотреть ему в глаза. Ее нос распух и покраснел. - Он взрослый человек, он имеет право умереть по собственному выбору.